Синаксарь в неделю о блудном сыне

Блудный, как я, дерзая, прийди

Ибо отверста всегда Божией милости дверь.

В тот же день празднуем призвание блудного сына, воспоминание о котором божественные наши отцы поместили вторым в Триоди по следующей причине.

Поскольку некоторые, зная за собою много непотребного и живя с юных лет распутно, предаваясь пьянству и всякой нечистоте и ниспав, таким образом, в глубину грехов, доходят до отчаяния, которое есть порождение гордости, и потому никак не хотят вступить на путь добродетели, но, ссылаясь на множество прежних зол, в те же и еще худшие грехи постоянно впадают – по всему этому святые отцы, даже к таким людям человеколюбивые и отечески заботливые, в желании своем вывести их из отчаяния включили сюда вслед за первой и эту притчу, с корнем исторгая страсть отчаяния, побуждая к восприятию добродетели и чрез историю блудного показуя самым заблудшим человеколюбивое и преблагое милосердие Божие. Ибо убеждают сей Спасителевой притчей, что нет греха, который победил бы человеколюбивое Его расположение.

Итак, два сына у человека (то есть Богочеловека Слова) – это праведные и грешные. Старший – кто в заповедях Его и в благом всегда пребывает и никоим образом не отступает от них. Младший же – кто грех возлюбил и от пребывания с Богом постыдными делами своими отрекся, Божие к нему человеколюбие расточил, живя блудно, отчего и не сохранил нерушимым то, что было в нем по образу Божию и последовал лукавому бесу, стал рабом воли его ради наслаждений, но похоть свою утолить не смог. Ибо грех – дело ненасытное и для того, кто им кратковременно услаждался, по возрастании навыка в нем, притягательное. Спаситель уподобляет его и рожкам – пище свиней. Рожки эти поначалу мнятся чем-то сладким, а напоследок жесткими и мякиноподобными оказываются, чем сполна обладает и грех.

Едва придя в себя – ибо он погибал от голода по добродетели, – является блудный сын к Отцу, говоря: Отче! Я согрешил против неба и пред тобою, и уже недостоин называться сыном Твоим (Лк.15:21). А Тот принимает его, кающегося, не упрекая, но с распростертыми объятиями, выказывая божеское и отеческое милосердие. И дает ему одежду, то есть святое крещение, и печать, и залог – благодать Всесвятого Духа. Дарует, сверх того, и обувь, чтобы стопы его более не уязвлялись змеями и скорпионами, но, напротив, сокрушали их главы. Потом в преизбытке радости закалает для него откормленного тельца – Сына Своего Единородного – и плоти и крови Его дает причаститься.

И хотя, дивясь бесконечному Его милосердию, старший сын говорит то, что сказал, Человеколюбец и его обуздывает, кротко увещевая тихими и ласковыми речами: «Ты всегда со Мною, – а о том подобало радоваться и с Отцом пировать, что сын Мой сей прежде мертв был из-за греха и ожил, раскаявшись в своих безумных делах; был погибшим, как удалившийся от Меня по навыку к наслаждениям, и обретен Мною, ибо Я всем сердцем болезновал и призвал его к Себе сострадательным Своим нравом».

Сию притчу можно и к еврейскому народу, и к нам применить. По этой причине и поместили ее здесь святые отцы – с одной стороны, прогоняющую, как сказано, отчаяние и боязнь к добрым делам обратиться, а с другой – располагающую к покаянию и сокрушению тех, кто подобно блудному сыну согрешил. Ибо покаяние есть величайшее оружие для отражения стрел супостата и крепкая помощь. По несказанному Твоему человеколюбию, Христе Боже наш, помилуй нас. Аминь.